kapturka (kapturka) wrote,
kapturka
kapturka

Лето. Рассказ (очень много букафф)

Когда-то, на заре туманной юности, когда взрослая жизнь казалась такой далекой, загадочной и манящей, мечталось мне, что вот вырасту я большой-большой, умной-умной, и обязательно напишу книгу. Толстую, добрую, интересную такую книгу, написанную хорошим литературным языком. И начинаться она непременно будет словами “Отшумело прибоями еще одно лето...”

И вот я выросла большой-большой, умной-умной (а вот это - спорный вопрос), а книгу так пока и не написала... Грустно... Хотя о том, что жизнь уже закончена, говорить пока рано... Может, когда-нибудь еще и напишу... “Лет до ста нам расти и без старости!”

А к чему я всё это вспомнила? А к тому, что да, “отшумело прибоями еще одно лето...” В связи с чем всплыла в памяти одна летняя история, приключившаяся со мной почти 30 лет тому назад на каникулах в славном городе Ялте, расположенном на берегу самого теплого, самого ласкового, самого замечательного из морей - Черного моря.



Мне несказанно повезло: моя бабушка появилась на свет в Алупке, закончила Симферопольский мед и, проработав всю войну врачом в тылу в Оренбурге, леча пленных эсэсевцев, после победы вернулась в Крым, в Ялту. Где выросла моя мама и куда меня сплавляли обычно на всё лето из Подмосковья мои родители.

Летом 1983-го года я, как обычно, появилась на пороге бабушкиной крошечной, но удивительно уютной квартирки. Мне только что исполнилось 13. Классический случай гадкого утенка: длинные, от шеи, ноги, нескладная фигура с еле оформившейся грудью, жидкий хвост на затылке, схваченный модной тогда заколкой - “бананом”, дефицитная футболка с какими-то папуасами, за которой моя мама отстояла двухчасовую очередь, и совершенно ужасная “детская”, по колено, юбка-четырехклинка в крупную коричневую клетку. Вот так я тогда выглядела. Пожалуй, хороши были только ноги. Все остальное... Ну да ладно, не я одна была такой...

Отдых начался с болезни... Помнится, мы с бабушкой поехали на базар, а с базара решили зайти в магазин педагогической книги, где я приобрела “Технику чтения по диагонали” и сборник рассказов Бредбери для студентов вузов “ин-яз”. А по дороге к этому магазину встретили медсестру, которая вела грустноого вида девочку, и эта сестра нам крикнула, что вот-де, забрала ребенка из летнего лагеря, потому что та заболела ветрянкой. Мы не придали встрече никакого значения, но через несколько дней вспомнили о ней, потому как ветрянка - она на то и ветрянка, что передается по ветру. Короче, через соответствующее инкубационному периоду время у меня на теле выступили классические признаки. Вызванный врач лишь подтвердил диагноз. Бабушка нацепила на нос очки и со скурпулезностью медика стала обрабатывать зеленкой появлявшиеся один за другим ветряночные пузырьки. Я горевала, что лето проходит так бездарно, но томик Бредбери, который я переводила со словарем в руках, отчасти скрашивал мое безрадостное существование.

“Всё пройдёт на свете, выросли и дети.” И ветрянка тоже прошла. Я была готова к новым приключениям и подвигам, которые не замедлили и сказаться.

И захотелось мне...котенка. Надо сказать, что Pets Mart-ов тогда и в помине не было, и котят надо было добывать из каких-то других источников. Беременная кошка Мохера, на которую мы с бабушкой возлагали большие надежды, неожиданно умерла, съев отравленную крысу, а котенка хотелось ну очень сильно. Тем более бабушка, обычно такая строгая, наконец согласилась завести это пушистое чудо. И я решила взять дело в свои руки. Задумано - сделано. В подвале соседнего дома были присмотрены пушистые котята. Один из них отличался замысловатым рисунком спинки. Вот на него-то я и положила глаз. У бабушки была украдена из холодильника вареная курица, и мы с подружкой Оксанкой, никому не сказав ни слова, отправились “на дело”.

Окна подвала, где обитали пушистые клубочки, выходили на улицу и на уровне тротуара были закрыты металлическими решетками. Я накидала перед окнами курятины и мы уселись ждать. Когда на приманку выбрались подвальные обитатели, я просунула руку сквозь решетку и попыталась схватить приглянувшегося мне котенка. Но если я всей душой хотела “усыновить” котика, то котик этого вовсе не хотел. Он отчаянно сопротивлялся, кусался, выл и царапался. И к тому же, не пролезал через решетку, как я ни старалась. То есть я его тяну, а он застревает и еще с большим остервенением впивается в мою руку. В конце концов я сдалась, выпустила котенка, и мы с Оксанкой побежали к ней домой обрабатывать мою несчастную руку. Показываться на глаза бабушке и докладывать о неудаче мы побоялись. Царапины в счет не шли, а вот указательный палец был прокушен в восемнадцати(!) местах. Мы залили всё зеленкой, аккуратненько забинтовали и понадеялись, что “обойдется”. Но не обошлось... Через два дня палец посинел, распух и перестал сгибаться. Пришлось идити сдаваться. Бабушка снова нацепила очки, внимательно осмотрела телесные поверждения, а потом крепко взяла меня за руку и поволокла в травмпункт городской больницы. Дело в том, что незадолго до инцидента с котенком в газете “Советский Крым” было сообщение о нескольких случаях смерти от бешенства в результате укусов дикими кошками и собаками.

Очередь в травмпункт была длинной и живописной: парень с окровавленными бинтами на голове, люди на костылях, с поломанными руками и ногами...И я - на своих двоих, с каким-то там перевязанным тряпицей пальцем. Очередь мрачно покосилась в мою сторону. Я тоже покосилась на очередь, потом скромненько села с краю и приготовилась просидеть в ожидании приема несколько часов. На стене висел плакат с милой и грустной собакой и огромными буквами внизу: “Бешенство - это опасно!” Тем временем бабушка зашла в кабинет, чтобы записать мою фамилию и причину обращения к врачу. И немедленно из кабинета выскочила медсестра и трагическим голосом заварещала: “С бешенством - без очереди!” Я не сразу сообразила, что эти слова относятся ко мне. Даже стыдно было проходить мимо всех этих действительно покалеченных людей. В кабинете толстый добродушный врач, искоса поглядывая на меня, заполнял историю “болезни”: “Тээк, улица...” Я назвала адрес: Грибоедова, 4, кв.71. Услышав название улицы, доктор сначала подпрыгнул, потом схватился за сердце, а потом закричал на одной ноте:” Грибоедова? Опять Грибоедова?!! Да что же это за улица такая? Я сам, лично, съезжу на эту проклятую улицу, посмотреть, что же у вас там происходит!!!” А дело в том, что мне до сих пор крупно везло... А везло прежде всего потому, что в конце лета я уезжала обратно в Москву. А все мои ялтинские друзья оставались. И времени на всякие веселые забавы у них оставалось больше, чем у меня. А мы много чем занимались летом: играли на стройке, перепрыгивая с одной бетонной плиты на другую (а плиты эти были на высоте 2-х - 3-х метров), катались на тарзанке, натянутой над обрывом, ходили вброд по речке Учан-су, протекавшей недалеко от нашего дома, ходили по подвалам нашего района с самодельными факелами, и много еще чего делали другого, о чем взрослые даже и не догадывались. И времени покалечиться серьезно у меня не было, потому что меня всегда увозили. Ну а вот те, кто оставался... Весной того учебного года, незадолго до моего приезда в Ялту, двое ребят с нашей замечательной улицы побывали в травмпункте, а потом и в больнице с сотрясениями мозга (упали с тарзанки), двое - с переломами рук и ног (свалились с плит на стройке), еще один “герой” сильно поранил ногу в речке, ну и что-то там еще было, по мелочи...Картину довершала я со своим “бешенством”. И вот меня, здоровую во всех смыслах дылду, запихали в машину скорой помощи и срочно повезли в больницу в город Ливадию, в детскую травматологию.

По причине лета в детском травматологичемком отделении было скученно. Черноморское побережье поставляло сюда пациентов с завидной регулярностью. По причине перенаселенности детей размещали в палатах не по половому или возрастному признаку, а по состоянию тяжести. Наша палата считалась “лёгкой”. Итак, в палате, в которую определили меня, уже лежало двое мальчишек 14-ти и 13-ти лет, один с нарывом на пальце ноги из-за травмы, полученной при нырянии, другой с сотрясением мозга, девчонка 13-ти лет тоже с сотрясением мозга (на неё откуда-то свалилась металлическая труба и стукнула по башке) и трехлетняя малышка уже не помню с чем. Поначалу я, увидев столь разношерстный состав, слегка офигела, но как выяснилось позже, и свои преимущества тут тоже были. Ну, прежде всего, нам было безумно весело. После отбоя мы травили друг другу анекдоты и ржали до икоты, а больничные кровати с панцирной сеткой раскачивались в такт нашему хохоту. Мальчишки слегка обижали малышку, мы же, девицы, всячески ее защищали и заботились. Еще мы слегка кокетничали перед мальчишками, ну и они тоже хорохорились, стараясь нам понравиться. Вообще, всё это выглядело довольно невинно. Мне даже страшно подумать, что творилось бы в больнице сейчас , если положить в одну палату современных разнополых школьников 14-ти и 13-ти лет, ровесников моего сына. Почему-то кажется, что одними анекдотами тут бы не обошлось. Ну а может, я просто сгущаю краски.

Единственной проблемой был отход ко сну. Невозможно было и помыслить о том, чтобы облачиться в ночнушку на виду у двух парней. Поэтому мы не переодевались. Спали в том же, в чем ходили и днем - в ситцевых халатиках. Ну и они при нас тоже не могли раздеться до трусов, потому в кровать залезали при полном параде: в шортах и футболках. А в остальном, прекрасная маркиза... А в остальном всё было просто зашибись, очень и очень весело... Так мы и обитали в одной палате, радуясь жизни и тихонько выздоравливая.

Радовались жизни не только мы, но и врачи - двое молодых и еще совсем зеленых выпускников мединститута. Запомнилась фамилия одного из них - Патарава. В день прибытия в больницу врач Патарава вызвал меня и попросил рассказать, что же со мной приключилось и каким ветром меня сюда занесло. Я послушно стала излагать свою скорбную историю: о том, как мне захотелось котенка, как я нашла свою мечту в подвале и как я её, эту мечту, пыталась оттуда выковырять, а она, моя мечта, почему-то зверски меня искусала и вот теперь я здесь, то ли бешеная, то ли нет. Врач для виду поддакивал, а сам изо всех сил прикрывался историей болезни, чтобы скрыть хохот, душивший его. На следующий день он продемонстрирвал меня второму врачу и расспросы повторились. Парни веселились от души, слушая меня. Было видно, что бешеные девчонки к ним поступают не каждый день.

Тем времнем моей бабушке было сказано, что повинного в искусании котенка надо поймать во что бы то ни стало и поселить дома для наблюдений. Если через месяц сдохнет- значит, был бешеный и мне придется впаять 40 уколов в живот. Если не сдохнет- отпустить животину на все четыре стороны и уколов не делать. Бабушка проявила смекалку. Для поимки саблезубого зверюги были привлечены сосед дядя Володя и Оксанка, чувствовавшая свою вину как соучастница. Оксанка показала дяде Володе виновника происшествия. Дядя Володя соорудил из тюля хитромудрую ловушку, чем-то напоминавшую вещмешок, положил в нее приманку - всё ту же куру - и спустил всё это дело в полуподвальное помещение. На дармовое мясо примчались кошенята. Лишних он аккуратненько отстреливал камешками, пока те окончательно не ретировались, а вот нужный экземпляр был заманен в центр ловушки. Когда котенок совсем потерял бдительность и занялся вкусной едой, веревки над его головой затянулись, после чего его, упакованного в несколько слоев тюля, протолкнули-таки между решетками, запихали в сумку и принесли к бабушке в дом. Дикий зверь был выпущен на кухне. Тут ему предстояло провести 30 длинных дней в неволе, но на дармовых харчах.

А тем временем в больнице мне делали профилактические уколы в живот. Один укол и через полчаса другой. Почему нельзя было ездить на уколы из дому, а не лежать в травматологии, науке неизвестно. Уколы были болючие-преболючие, самые ужасные уколы из всех, что довелось мне испытать на своей шкуре. Причем, если бы мне их просто так делали, это было бы еще полбеды. Но нет же! - на мне учили практикантов. А как же, случай-то был редкий, из ряда вон выходящий. Так вот, приходила я в процедурную, ложилась на кушетку, задирала футболку, откуда-то набегала целая группа студентов, и доктор, держа иглу, вещал следующее:”Держим шприц вот таак...Вводим вот таак... Осторожно, не задевая брюшину....” И что-то еще в том же роде. Особенно меня радовали слова “осторожно, не задевая брюшину”. Я ужасно боялась, что эту самую брюшину мне заденут и случится что-нибудь страшное... Но обошлось...Студенты оказались аккуратными. Я точно не помню, сколько уколов мне вкатили в больнице и сколько дней я там провела. То ли это было 10 уколов и 5 дней, то ли 20 уколов и соответственно, 10 дней. Но в конце концов я очутилась дома. И первым же делом побежала рассматривать нашего нового обитателя.

Во-первых, это оказалось не таким уж простым делом. Обитатель целыми днями скрывался между холодильником и стеной, и мы не на шутку боялись, что его трахнет током и мы так и не узнаем, бешеный он или нет. Во-вторых, когда-таки он высунулся на свет божий, меня ждало жесточайшее разочарование. Да, шубка была красивая и пушистая, но морда...Морда оказалась самой что ти на есть плебейской: длинный вытянутый нос и маленькие глазки в кучку. И куда я только смотрела раньше!

Целыми днями кот сидел за холодильником. Но постепенно наглел и осваивался. “Сдувайте с него пушинки,- сказали бабушке. - Ваша цель - чтобы он не сдох, а остался живым. А там посмотрите. Кошки - ласковые животные. Привяжетесь, полюбите, так себе и оставите...” Ну, мы и сдували пылинки. В первые дни кот за милую душу уписывал хлеб и картошку. Запивал всё молоком. Потом стал разборчивее: перешел на рыбные котлеты и сметанку. Мы не возражали - лишь бы не сдох! Потом кот стал тяготиться нашим присутствием на кухне: при попытке подмести или протереть тряпкой пол из-под холодильника высовывалась лапа с расторыренными когтями и пыталась нас зацепить. А также раздавалось злобное шипение. Одно было хорошо: это дитя подвала с первого же дня безоговорочно приняло тазик с песком и исправно им пользовалось. Иначе бы мы совсем пропали. По ночам кот слегка оживал. Мы тихонько наблюдали за ним через окошко в кухонной двери . Кот выбирался из-под холодильника, запрыгивал на обеденный стол, задирал морду кверху и наиотвратительнейшим голосом выл на луну. Нет, я ни капельки не преувеличиваю!Он натурально выл на луну! Как волк! Причем выл так громко, что было слышно в соседних домах. Все соседи были осведомлены о нешем происшествии и с нетерпением ждали развязки.

И вот, наконец, прошел месяц. Кот остался жив! Мы торжествовали! Никаких уколов в живот! Ура! Ура!Ура! Когда первые восторги прошли, стали решать, что делать с нашим узником. Ни он к нам, ни мы к нему не привязались. Наоборот, желание расстаться с наглой шипучей зверюгой было очень сильным. Расстаться? Но как? Мы не знали, как от него избавится. На помощь снова пришел дядя Володя. Он пришел в старых кожаных перчатках, принес видавшую виды сумку на молнии и дихлофос. Обнаружив место, где заседал кот, сосед пшикнул туда несколько раз из баллончика. Зверю стало дурно и он практически потерял сознание. Дядя Володя быстренько отодвинул холодильник и молниеносно запихал кота в сумку. Закрыл молнию и был таков. Выпустил зверюгу где-то на пустыре. Нашим мучениям и волнениям настал конец.

Естественно, вышеперечисленные события не способствовали бабушкиной разговорчивости при общении по телефону. На междугородние звонки моей мамы она отвечала уклончиво и лаконично: “Да... Всё в порядке... Нормально... Слава - в порядке. Всё у нас хорошо... Да не беспокойся ты, Галя!” И лишь когда мама приехала за мной в конце августа, ей было рассказано всё. Причем рассказано в красках и с подробностями. Мы вместе посмеялись, прихлебывая чай с домашним вишневым вареньем, и маме наконец стало ясно, почему с ней общались так кратко и сухо. Она простила бабушке странную молчаливость, совсем не ругала меня, и даже повела себя крайне беспечно, когда накануне отъезда в Москву , уже поздним вечером, меня укусила за руку ... собака. “Снаряд не попадает дважды в одну и ту же воронку,” - сказала мама с некоторой неуверенностью в голосе. Делать все равно было уже нечего. Менять билеты на поезд и еще раз проверяться на бешенство мы не стали и, понадеявшись на русский “авось”, ни слова не сказав о новом укусе бабушке, отбыли в Москву. И действительно, пронесло... А если бы не пронесло, то меня бы сейчас не было здесь рядом с вами ...

Вот таким веселым и насыщенным для меня выдалось теплое лето 1983-го года...
Tags: Детство, Рассказы
Subscribe

  • (no subject)

    Сегодня утром, собирая деточке ланчбокс, осознала, что пакую ланчи уже 20 лет нон-стоп. Вернее, вру: два года Кирилла устраивала еда из школьной…

  • Снег не состоялся

    Мальчик сегодня утром жестоко обломался. Вчера он посмотрел прогноз, увидел снег, решил, что школы не будет и веселился до часу ночи. Ну то есть не…

  • (no subject)

    Ура! Я дописала статью! Писала вчера до пол-двенадцатого ночи, пока Ян возил деточку на плаванье. Если б не он, писать мне ещё и писать. Уложилась в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

  • (no subject)

    Сегодня утром, собирая деточке ланчбокс, осознала, что пакую ланчи уже 20 лет нон-стоп. Вернее, вру: два года Кирилла устраивала еда из школьной…

  • Снег не состоялся

    Мальчик сегодня утром жестоко обломался. Вчера он посмотрел прогноз, увидел снег, решил, что школы не будет и веселился до часу ночи. Ну то есть не…

  • (no subject)

    Ура! Я дописала статью! Писала вчера до пол-двенадцатого ночи, пока Ян возил деточку на плаванье. Если б не он, писать мне ещё и писать. Уложилась в…